Ответы
Ответ дал:
1
лександр Александрович Фадеев — писатель, чья биография очень тесно связана с историей нашего государства: революция, Гражданская битва, битва Отечественная.
Роман "Разгром" относится к лучшим произведениям А. Фадеева двадцатых годов. Это лироэпическое произведение, где описания и переживания слиты в многозначительных подробностях, где более того пейзажи по-своему романтичны, эмоциональны. Фадеев ориентировался на толстовское восприятие фразы в романе, на толстовский подход к изображению. Но в итоге получилось романтическое и светлое произведение. Стихия героизма и лиризма как бы входит в произведение с самого начала и остается в нем до конца.
Психологическая зоркость — вот что характерно для романа Фадеева. Вот один из примеров. Пойманного белыми Метелицу, жизнелюбивую натуру, допрашивает белый офицер. Метелице ясно, что его ждет смерть, и весь допрос ему просто противен. Вдруг офицер, глядя на его изрытое лицо, спрашивает, как бы внося ненужную, фальшивую для Метелицы ноту человечности, сожаления, хрупкой надежды, как бы сближающую их через барьеры: "Оспой давнехонько болел?"
Зачем тот самый вопрос? К чему случайная, никуда не ведущая сентиментальность? Метелица раздражен, он не принял подобного отношения, игры в гуманизм, фальшивого очеловечивания поединка. Он не хочет цепляться за жизнь, быть униженным перед врагом: "Он растерялся потому, что в вопросе начальника не чувствовалось ни издевательства, ни насмешки, а видно было, что он просто заинтересовался его рябым лицом. Однако, поняв это, Метелица рассердился ещё больше..."
И так во всем. Реальная подробность в романе подается заостренно, наглядно. Для выявления ее сущности создается особая ситуация, сюжетная поправка. Прообразом Левинсона был И. М. Певзнер — командир Особого Коммунистического отряда. Детали кульминационного момента романа — саммит дозорного Морозки с белогвардейцами — так близки описанию реального события, о котором Фадеев рассказывал. Он говорил, что небольшой отряд красных наскочил на засаду врагов. Отстреливаясь, бойцы дали условный сигнал и спасли основные силы.
В "Разгроме" последняя ситуация романтически преображается, заостряется. Морозка не просто пальнул во врагов, угрожавших ему непосредственно: он выдернул револьвер и, приподнято подняв его над головой, чтобы было слышнее, пальнул три раза, как было условлено.
Реальная ситуация весьма сильно преувеличена, преображена, героизирована — до выстрелов Морозка убедился, что Ме-чик на самом деле предал его, предал отряд: "Сбежал, гад...". Герой переживает и чувство своей правоты в этом споре с себялюбцем, эгоистом,м более глубокое чувство родства с бойцами, с доверившимися ему людьми. Все это пережил и автор. Эти три выстрела — три точки в сюжетных линиях, в диалогах с Левин-соном, чуть не отобравшим у него оружие после кражи дынь, с Варей, которую он все-таки любил, наконец, с Мечиком, неуязвимым в спорах, в искусстве самозащиты.
Реализм Фадеева — это окрыленный мечтой реализм; тот самый реализм обусловил все искусство концентрации действия, резкую очерченность характеров Левинсона, Морозки, Метелицы и их антипода Мечика.
Как сочетаются реалистическое и романтическое при раскрытии характера Левинсона?
В романе изображено множество крупных и мелких деяний, в которых тот самый герой — человек невысокого роста, уязвимый перед ударами судьбы, сведущий, как мы видели, сомнения и состояния бессилия,— как бы плывет по течению, по воле событий. Наступают на район белые и японцы — он уводит отряд, загодя готовит походные сухари. Он просит доктора Сташинско-го сократить мучения безнадежно больного Фролова. Надо на кормить отряд — он отнимает свинью у крестьянина-корейца. Наконец, будучи прижат казаками к болоту, он, спасая отряд, приказывает строить гать. В повседневном быту он то перевоспитывает Морозку, способного грабить дыни на бахчах, то чутко выслушивает исповеди Мечика, изумляясь одному: какой набор из простого самолюбия, сознания своей исключительности, неуважения к партизанам-шахтерам, к Морозке и Метелице живет в нем. "Вот тебе и на... ну — каша!" — думал Левинсон.
В один из моментов Левинсон вдруг, как мученик Христос, преодолевает боли и страдания своего бренного тела и чувствует прилив необыкновенных сил, "вздымавших его на недосягаемую высоту". Писатель, правда, оговаривается, спасая героя от сходства с неземным Мессией: "И с этой обширной, земной человеческой высоты он господствовал над своими недугами, над слабым своим телом..." Но эта высота и это господство — в известном плане как раз неземные, порождаемые Идеей, завтрашним днем, мечтой. Фактически все час в Левинсоне происходит осознание неотвратимости его земного пути. С одной стороны, он видит всю скудость и бедность жизни старого, ветхого человека, живущего в бедности и грязи. С другой — он видит мир другой, способен укреплять в себе волю к победе, к преодолению этой скудости жизни.
Т
Роман "Разгром" относится к лучшим произведениям А. Фадеева двадцатых годов. Это лироэпическое произведение, где описания и переживания слиты в многозначительных подробностях, где более того пейзажи по-своему романтичны, эмоциональны. Фадеев ориентировался на толстовское восприятие фразы в романе, на толстовский подход к изображению. Но в итоге получилось романтическое и светлое произведение. Стихия героизма и лиризма как бы входит в произведение с самого начала и остается в нем до конца.
Психологическая зоркость — вот что характерно для романа Фадеева. Вот один из примеров. Пойманного белыми Метелицу, жизнелюбивую натуру, допрашивает белый офицер. Метелице ясно, что его ждет смерть, и весь допрос ему просто противен. Вдруг офицер, глядя на его изрытое лицо, спрашивает, как бы внося ненужную, фальшивую для Метелицы ноту человечности, сожаления, хрупкой надежды, как бы сближающую их через барьеры: "Оспой давнехонько болел?"
Зачем тот самый вопрос? К чему случайная, никуда не ведущая сентиментальность? Метелица раздражен, он не принял подобного отношения, игры в гуманизм, фальшивого очеловечивания поединка. Он не хочет цепляться за жизнь, быть униженным перед врагом: "Он растерялся потому, что в вопросе начальника не чувствовалось ни издевательства, ни насмешки, а видно было, что он просто заинтересовался его рябым лицом. Однако, поняв это, Метелица рассердился ещё больше..."
И так во всем. Реальная подробность в романе подается заостренно, наглядно. Для выявления ее сущности создается особая ситуация, сюжетная поправка. Прообразом Левинсона был И. М. Певзнер — командир Особого Коммунистического отряда. Детали кульминационного момента романа — саммит дозорного Морозки с белогвардейцами — так близки описанию реального события, о котором Фадеев рассказывал. Он говорил, что небольшой отряд красных наскочил на засаду врагов. Отстреливаясь, бойцы дали условный сигнал и спасли основные силы.
В "Разгроме" последняя ситуация романтически преображается, заостряется. Морозка не просто пальнул во врагов, угрожавших ему непосредственно: он выдернул револьвер и, приподнято подняв его над головой, чтобы было слышнее, пальнул три раза, как было условлено.
Реальная ситуация весьма сильно преувеличена, преображена, героизирована — до выстрелов Морозка убедился, что Ме-чик на самом деле предал его, предал отряд: "Сбежал, гад...". Герой переживает и чувство своей правоты в этом споре с себялюбцем, эгоистом,м более глубокое чувство родства с бойцами, с доверившимися ему людьми. Все это пережил и автор. Эти три выстрела — три точки в сюжетных линиях, в диалогах с Левин-соном, чуть не отобравшим у него оружие после кражи дынь, с Варей, которую он все-таки любил, наконец, с Мечиком, неуязвимым в спорах, в искусстве самозащиты.
Реализм Фадеева — это окрыленный мечтой реализм; тот самый реализм обусловил все искусство концентрации действия, резкую очерченность характеров Левинсона, Морозки, Метелицы и их антипода Мечика.
Как сочетаются реалистическое и романтическое при раскрытии характера Левинсона?
В романе изображено множество крупных и мелких деяний, в которых тот самый герой — человек невысокого роста, уязвимый перед ударами судьбы, сведущий, как мы видели, сомнения и состояния бессилия,— как бы плывет по течению, по воле событий. Наступают на район белые и японцы — он уводит отряд, загодя готовит походные сухари. Он просит доктора Сташинско-го сократить мучения безнадежно больного Фролова. Надо на кормить отряд — он отнимает свинью у крестьянина-корейца. Наконец, будучи прижат казаками к болоту, он, спасая отряд, приказывает строить гать. В повседневном быту он то перевоспитывает Морозку, способного грабить дыни на бахчах, то чутко выслушивает исповеди Мечика, изумляясь одному: какой набор из простого самолюбия, сознания своей исключительности, неуважения к партизанам-шахтерам, к Морозке и Метелице живет в нем. "Вот тебе и на... ну — каша!" — думал Левинсон.
В один из моментов Левинсон вдруг, как мученик Христос, преодолевает боли и страдания своего бренного тела и чувствует прилив необыкновенных сил, "вздымавших его на недосягаемую высоту". Писатель, правда, оговаривается, спасая героя от сходства с неземным Мессией: "И с этой обширной, земной человеческой высоты он господствовал над своими недугами, над слабым своим телом..." Но эта высота и это господство — в известном плане как раз неземные, порождаемые Идеей, завтрашним днем, мечтой. Фактически все час в Левинсоне происходит осознание неотвратимости его земного пути. С одной стороны, он видит всю скудость и бедность жизни старого, ветхого человека, живущего в бедности и грязи. С другой — он видит мир другой, способен укреплять в себе волю к победе, к преодолению этой скудости жизни.
Т
Вас заинтересует
1 год назад
1 год назад
1 год назад
6 лет назад
7 лет назад