Напишите пожалуйста сжатое изложение!!!
Мне было тринадцать лет, когда меня решили отдать в Благородный пансион. День отъезда моего из дома останется незабвенным в моей жизни. Карета уже была заложена и стояла у крыльца. Маменька, в шляпке с цветами, весело разговаривала с приживалкой в зале, где собралась вся наша дворня: лакеи, горничные, казачки, судомойки, поломойки и проч. провожать меня. Я стоял, совсем уже готовый к отъезду, возле моей старой няни, которая заливалась слезами и от времени до времени целовала меня, произнося задыхающимся голосом: «Голубчик ты мой!» Сердце мое болезненно билось, слезы беспрестанно выступали на глаза. Мысль, что я расстаюсь с родным кровом, со всем, близким мне, с моим добрым дедушкой, с няней; что я не буду ночевать в своей комнате, на своей постели, под своим одеялом, не увижу кота Ваньку, мурлыкающего против на лежанке, – все это вместе казалось мне ужасным, и я едва удерживался, чтобы не зарыдать вслух. Дверь из кабинета в залу отворилась, и на пороге появился дедушка. На нем был фрак со стоячим воротником, белый галстук, рубашка с манжетами, панталоны, застегнутые у колен пряжками, и сверх белых чулок высокие сапоги; волосы его были тщательно причесаны по старинной моде и напудрены. Светлое лицо его, полное кротости, любви и доброты, было серьезнее обыкновенного. Дедушка, как будто не замечая никого, прямо подошел ко мне, обнял меня, крепко поцеловал, перекрестил и произнес: «Господь с тобою! учись прилежно, этим ты утешишь свою мать и меня… В субботу я сам за тобой приеду…» И он еще раз поцеловал и перекрестил меня. Все на минуту присели и потом поднялись. Няня начала укутывать меня, не выдержала и зарыдала. Все люди смотрели на меня жалостливо. «Полно, няня, полно, – говорил дедушка, – как тебе не стыдно! Ведь я через шесть дней привезу его тебе… О чем плакать?» Но голос дедушки несколько дрожал, на глазах его также показались слезы, хотя он старался удерживать их и улыбался своей привлекательной, симпатичной улыбкой… Я целовал руку дедушки и как ни крепился, а мои слезы крупными каплями падали на его морщинистую руку.
– Ну, поедем, мой друг! – сказала маменька, вытирая глаза платком. – Простись со всеми людьми.
Я кланялся им, всхлипывая; они кланялись мне; некоторые из женщин плакали; появился и кот Ванька, который также смотрел на меня как-то жалостливо. «Простись с Ванькой-то, батюшка!» – сказала мне няня, утирая слезы. Я наклонился к Ваньке, погладил и его поцеловал. Дедушка надел шубу и шапку и вышел провожать меня на крыльцо; за ним двинулась вся дворня. Няня не выпускала моей руки до той минуты, когда я занес ногу на ступеньку кареты.
– Няня, няня! – кричал дедушка, – поди в комнату. Ты простудишься: ты в одном платье.
Но няня не слышала ничего. С выбившимися из-под платка седыми волосами, с глазами, распухшими от слез, она не спускала глаз с окна кареты, в которое глядел я, делала мне различные приветливые знаки, крестила меня и кричала мне:
– Шейку-то закрой, батюшка, шейку-то! у тебя шейка открыта.
Дедушка также все смотрел на меня, улыбался и кивал мне головой.
Карета двинулась… Я в последний раз высунулся из окна. Людей уже никого не было. На крыльце оставались только дедушка и няня, – дедушка, осенявший меня крестным знамением, няня, кричавшая мне в совершенном отчаянии: «Прощай, голубчик ты мой! прощай, родной ты мой!»
У меня замерло сердце, и я упал головою к коленям, зарыдав и залившись слезами.
Ответы
Ответ дал:
9
мне было тринадцать лет ,когда меня решили отдать в Благородный пансион.Карета уже стояла у крыльца. Маменька, разговаривала с приживалкой в зале, где собралась вся наша дворня.Я стоял,готовый к отъезду, возле моей старой няни. Она заливалась слезами и целовала меня, произнося : «Голубчик ты мой!» Сердце мое билось, слезы выступали на глаза. Мысль, что я расстаюсь со всем,к чему я так привык – все это казалось мне ужасным. Вскоре на пороге появился дедушка. Светлое лицо его,было серьезнее обыкновенного. Дедушка подошел ко мне,обнял, поцеловал, перекрестил и произнес: «Господь с тобою!...» Няня начала укутывать меня, не выдержала и зарыдала. Все смотрели на меня жалостливо. "Полно, няня, полно... О чем плакать?" Голос дедушки дрожал, на глазах его показались слезы… Я целовал руку дедушки и мои слезы падали на его.
– Ну, поедем, мой друг! – сказала маменька. – Простись со всеми людьми.
Я кланялся, всхлипывая; они кланялись мне.«Простись с Ванькой-то!» – сказала мне няня. Я наклонился погладил его и поцеловал. Дедушка вышел провожать меня на крыльцо.Няня не выпускала меня,пока я не занес ногу на ступеньку кареты.
– Няня, няня!Поди в комнату. Ты простудишься.
Но няня не слышала. С выбившимися седыми волосами, с глазами, она не спускала глаз с кареты, делала мне различные приветливые знаки,кричала мне:
– Шейку закрой!
Дедушка все смотрел на меня, улыбался и кивал.
Карета двинулась… Я высунулся из окна. Уже никого не было. На крыльце оставались только дедушка и няня, – дедушка, крестивший меня, няня, кричавшая: «Прощай, голубчик ты мой...!»
У меня замерло сердце,я упал , залившись слезами.
– Ну, поедем, мой друг! – сказала маменька. – Простись со всеми людьми.
Я кланялся, всхлипывая; они кланялись мне.«Простись с Ванькой-то!» – сказала мне няня. Я наклонился погладил его и поцеловал. Дедушка вышел провожать меня на крыльцо.Няня не выпускала меня,пока я не занес ногу на ступеньку кареты.
– Няня, няня!Поди в комнату. Ты простудишься.
Но няня не слышала. С выбившимися седыми волосами, с глазами, она не спускала глаз с кареты, делала мне различные приветливые знаки,кричала мне:
– Шейку закрой!
Дедушка все смотрел на меня, улыбался и кивал.
Карета двинулась… Я высунулся из окна. Уже никого не было. На крыльце оставались только дедушка и няня, – дедушка, крестивший меня, няня, кричавшая: «Прощай, голубчик ты мой...!»
У меня замерло сердце,я упал , залившись слезами.
tsvant:
поставь лучший ответ ^^ удачного дня
Вас заинтересует
5 месяцев назад
5 месяцев назад
1 год назад
1 год назад
7 лет назад
7 лет назад