Ответы
Ответ дал:
0
1.Знойный август. Машина мчится по шоссе Курск - Белгород, по обе стороны которого то слева, то справа появляются и исчезают утопающие в садах деревни. Пахнет сухими травами, слепой малиной и яблоками.
Близ старинного городка Обояни медовый яблочный аромат не просто витает в воздухе - он царственно господствует над всеми запахами позднего лета. Благоухание яблок плывет над садами, которыми, кажется, нет ни конца ни края, свежим прибоем окатывает улицы и автотрассу, перерезающую городок пополам. Даже удушливая бензиновая гарь бесконечного потока машин не в силах одолеть это нежное дыхание плодоносящих садов.. .
Можете вы себе представить яблоневый сад размером в три тысячи гектаров У меня, например, на это не хватило бы воображения. Такой сад надо увидеть воочию, чтобы испытать светлое, радостное потрясение перед его величием и мощью. Сад-гигант разбежался ровными шеренгами фруктовых посадок и лохматыми гривами лесополос во всю ширь всхолмленной равнины. Той самой равнины, где шестьдесят лет назад гремела, жгла огнем, сотрясала землю и небо невиданная в истории танковая битва.
Здесь, на Средне-Русской возвышенности, в районе Курской дуги, 12 июля 1943 года произошло крупнейшее по масштабам танковое сражение. Собрав в мощный кулак самую современную технику - стремительные "тигры" и "пантеры", сверхтяжелые самоходные орудия, боевые самолеты, фашисты намерены были молниеносно протаранить русскую оборону, разметать и сокрушить все живое и переломить ход войны в свою пользу. Около трех тысяч танков, сотни тысяч солдат участвовали в этой битве. На русском поле сошлись две силы - и победила наша сила, наша воля. Бескрайняя степная равнина, которая утром была золотистой, готовой к жатве нивой, к вечеру превратилась в чудовищную свалку догорающей техники. Поле покрыли горы искореженной стали, было нечем дышать, на десятки километров разошелся смрад от выгоревшего бензина, смазочных масел и человеческой крови. Казалось, воздух хранит вой тысячи моторов, скрежет брони, оглушающие звуки от разрывов снарядов, крики и стоны людей.. .
Давно затянуло рваные раны земли, распаханы воронки от взрывов бомб и снарядов. На местах жестокого сражения встали строгие обелиски - дань памяти тем, кто сложил здесь голову, защищаю Отчизну. Но, может быть, нет лучшего памятника погибшим, чем этот необозримый яблоневый сад, отягощенный плодами. В его свежем, чистом благоухании навсегда и бесследно растворился смрад горящего железа и смерти.
Спасибо человеку, которому первому пришла в голову мысль насадить сады на этой горькой равнине Спасибо людям, воплотившим этот великолепный замысел в жизнь.. .
Весной над садами, облитыми бело-розовой пеной, в лесополосах и укромных рощицах, любовно сохраненных на неудобьях, гремят ликующие хоры знаменитых курских соловьев. Есть ли реквием по погибшим солдатам более волнующий и прекрасный, чем гимн торжествующей жизни.
2.Собаке КачаловаДай, Джим, на счастье лапу мне,Такую лапу не видал я сроду.Давай с тобой полаем при лунеНа тихую, бесшумную погоду.Дай, Джим, на счастье лапу мне.Пожалуйста, голубчик, не лижись.Пойми со мной хоть самое простое.Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,Не знаешь ты, что жить на свете стоит.Хозяин твой и мил и знаменит,И у него гостей бывает в доме много,И каждый, улыбаясь, норовитТебя по шерсти бархатной потрогать.Ты по-собачьи дьявольски красив,С такою милою доверчивой приятцей.И, никого ни капли не спросив,Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.Мой милый Джим, среди твоих гостейТак много всяких и невсяких было.Но та, что всех безмолвней и грустней,Сюда случайно вдруг не заходила?Она придет, даю тебе поруку.И без меня, в ее уставясь взгляд,Ты за меня лизни ей нежно рукуЗа все, в чем был и не был виноват.СвернутьСобаке КачаловаДай, Джим, на счастье лапу мне,Такую лапу не видал я сроду.Давай с тобой полаем при лунеНа тихую, бесшумную погоду.Дай, Джим, на счастье лапу мне.Пожалуйста, голубчик, не лижись.Пойми со мной хоть самое простое.Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,Не знаешь ты, что жить на свете стоит.Хозяин твой и мил и знаменит,И у него гостей бывает в доме много,И каждый, улыбаясь, норовитТебя по шерсти бархатной потрогать.Ты по-собачьи дьявольски красив,С такою милою доверчивой приятцей.И, никого ни капли не спросив,Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.Мой милый Джим, среди твоих гостейТак много всяких и невсяких было.Но та, что всех безмолвней и грустней,Сюда случайно вдруг не заходила?Она придет, даю тебе поруку.И без меня, в ее уставясь взгляд,Ты за меня лизни ей нежно рукуЗа все, в чем был и не был виноват.
Близ старинного городка Обояни медовый яблочный аромат не просто витает в воздухе - он царственно господствует над всеми запахами позднего лета. Благоухание яблок плывет над садами, которыми, кажется, нет ни конца ни края, свежим прибоем окатывает улицы и автотрассу, перерезающую городок пополам. Даже удушливая бензиновая гарь бесконечного потока машин не в силах одолеть это нежное дыхание плодоносящих садов.. .
Можете вы себе представить яблоневый сад размером в три тысячи гектаров У меня, например, на это не хватило бы воображения. Такой сад надо увидеть воочию, чтобы испытать светлое, радостное потрясение перед его величием и мощью. Сад-гигант разбежался ровными шеренгами фруктовых посадок и лохматыми гривами лесополос во всю ширь всхолмленной равнины. Той самой равнины, где шестьдесят лет назад гремела, жгла огнем, сотрясала землю и небо невиданная в истории танковая битва.
Здесь, на Средне-Русской возвышенности, в районе Курской дуги, 12 июля 1943 года произошло крупнейшее по масштабам танковое сражение. Собрав в мощный кулак самую современную технику - стремительные "тигры" и "пантеры", сверхтяжелые самоходные орудия, боевые самолеты, фашисты намерены были молниеносно протаранить русскую оборону, разметать и сокрушить все живое и переломить ход войны в свою пользу. Около трех тысяч танков, сотни тысяч солдат участвовали в этой битве. На русском поле сошлись две силы - и победила наша сила, наша воля. Бескрайняя степная равнина, которая утром была золотистой, готовой к жатве нивой, к вечеру превратилась в чудовищную свалку догорающей техники. Поле покрыли горы искореженной стали, было нечем дышать, на десятки километров разошелся смрад от выгоревшего бензина, смазочных масел и человеческой крови. Казалось, воздух хранит вой тысячи моторов, скрежет брони, оглушающие звуки от разрывов снарядов, крики и стоны людей.. .
Давно затянуло рваные раны земли, распаханы воронки от взрывов бомб и снарядов. На местах жестокого сражения встали строгие обелиски - дань памяти тем, кто сложил здесь голову, защищаю Отчизну. Но, может быть, нет лучшего памятника погибшим, чем этот необозримый яблоневый сад, отягощенный плодами. В его свежем, чистом благоухании навсегда и бесследно растворился смрад горящего железа и смерти.
Спасибо человеку, которому первому пришла в голову мысль насадить сады на этой горькой равнине Спасибо людям, воплотившим этот великолепный замысел в жизнь.. .
Весной над садами, облитыми бело-розовой пеной, в лесополосах и укромных рощицах, любовно сохраненных на неудобьях, гремят ликующие хоры знаменитых курских соловьев. Есть ли реквием по погибшим солдатам более волнующий и прекрасный, чем гимн торжествующей жизни.
2.Собаке КачаловаДай, Джим, на счастье лапу мне,Такую лапу не видал я сроду.Давай с тобой полаем при лунеНа тихую, бесшумную погоду.Дай, Джим, на счастье лапу мне.Пожалуйста, голубчик, не лижись.Пойми со мной хоть самое простое.Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,Не знаешь ты, что жить на свете стоит.Хозяин твой и мил и знаменит,И у него гостей бывает в доме много,И каждый, улыбаясь, норовитТебя по шерсти бархатной потрогать.Ты по-собачьи дьявольски красив,С такою милою доверчивой приятцей.И, никого ни капли не спросив,Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.Мой милый Джим, среди твоих гостейТак много всяких и невсяких было.Но та, что всех безмолвней и грустней,Сюда случайно вдруг не заходила?Она придет, даю тебе поруку.И без меня, в ее уставясь взгляд,Ты за меня лизни ей нежно рукуЗа все, в чем был и не был виноват.СвернутьСобаке КачаловаДай, Джим, на счастье лапу мне,Такую лапу не видал я сроду.Давай с тобой полаем при лунеНа тихую, бесшумную погоду.Дай, Джим, на счастье лапу мне.Пожалуйста, голубчик, не лижись.Пойми со мной хоть самое простое.Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,Не знаешь ты, что жить на свете стоит.Хозяин твой и мил и знаменит,И у него гостей бывает в доме много,И каждый, улыбаясь, норовитТебя по шерсти бархатной потрогать.Ты по-собачьи дьявольски красив,С такою милою доверчивой приятцей.И, никого ни капли не спросив,Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.Мой милый Джим, среди твоих гостейТак много всяких и невсяких было.Но та, что всех безмолвней и грустней,Сюда случайно вдруг не заходила?Она придет, даю тебе поруку.И без меня, в ее уставясь взгляд,Ты за меня лизни ей нежно рукуЗа все, в чем был и не был виноват.
KOC1978:
сейчас еще три отправлю
Только вечерами наступала прохлада. И тогда на берег стремительной реки выходил древний старик, садился всегда на одно и то же место и смотрел на солнце.
Солнце садилось за горы. Вечером оно было огромное, красное.
Старик сидел неподвижно. Коричневые сухие руки в ужасных морщинах лежали на коленях. Лицо тоже морщинистое, глаза тусклые.
В долине большими клочьями пополз туман. В недалёком лесочке робко вскрикнула какая-то ночная птица. «Хорошо»,— негромко проговорил старик.
Вас заинтересует
5 месяцев назад
5 месяцев назад
1 год назад
1 год назад
5 лет назад
5 лет назад
7 лет назад
7 лет назад