Ответы
Ответ дал:
0
Они не умеют и не желают трудиться. Поэтому неудивительно, что большинство из них, проведя свою жизнь в скитаниях, голоде, нищете, опускаются до воровства и оканчивают свои дни на виселице.
В январе 1700 г. Лондонское общество бедных, решив хоть как-то облегчить участь бездомных и брошенных детей, подобрало с городских улиц кучку малолетних оборванцев. Отмыв и переодев, их поместили в новый работный дом на Халф-Мун-Эллей рядом с Вмшопсгейт. Это была попытка приобщить обездоленных ребятишек к человеческому образу жизни: к постоянному жилищу, к посильном труду, к обучению грамоте, к профессии и, наконец, к Богу. Общественность, как явствовало из газетных публикаций, считала позором, что в таком почтенном христианском городе, каким был Лондон, не уделяется никакого внимания тому факту, что потенциальные преступники воспитываются в злодействе, невежестве, безделии, сквернословии и иждивенчестве с самой колыбели. А многочисленные мелкие чиновники и окружные судьи, в чьи обязанности входит остановить растущее зло, бездействуют.
Город жил в бешеном темпе, люди были очень практичные, занятые каждый своим делом, поэтому им некогда было остановиться возле нищего, посочувствовать ему или помочь чем-нибудь. Более того,
Женщины-бродяжки кочевали из ночлежки в ночлежку, и некоторые из них занимались воровством, чтобы прокормить своих детей вечно занятых и преуспевающих торговцев раздражали толпы бедняков на улице. Кроме всех прочих неприятностей, эти хулиганы и бродяги грозили спокойствию столицы, нарушая законы. В парламенте какое-то время велись жаркие дебаты о том, что с ними делать. Мелкие чиновники тоже ломали головы. Но ничего не менялось.
Многие считали, что виной распространения порока и преступности служила массовая безработица. "Не доводи меня до нищеты, и я не буду красть", - говорил герой произведения Дефо. Эти слова вполне могли относиться к Элеоноре Грейвноз, осужденной на смерть за кражу 6 ярдов кружева из магазина на Ковент-Гарден. Как она сама призналась священнику, великая нужда и неспособность достать хлеба для себя и своих четверых детей толкнули ее на преступление.
Многие считали, что причиной бедности были не только социальные проблемы. Бедняков винили во врожденном отсутствии нравственности, а потому единственным спасением считали заставить их работать, подчиняться строгой дисциплине. И тогда было придумано лекарство от порока - работные дома.
Так, Томас Фермин в 1670 г. основал работный дом на Литтл-Бритн-стрит, где "бедняки занимались производством полотна. Дети 5-6 лет зарабатывали 2 пенса в день, а кто постарше - и все 4 пенса. "Дети бедняков, воспитанные на улице, - утверждал он, - вредят обществу и самим себе. Сколько можно позволять им сбиваться в шайки и бродить по городу, пугая лошадей, кидая грязь в экипажи и оскорбляя прохожих? Нужно дать им работу, и этим помочь им самим, не дав привыкнуть бездельничать, и обществу, в чью пользу они станут трудиться". Фермин считал, что вместо пустых и глупых забав, которые лишь развивают воображение, которое совсем не пригодится будущим каменщикам, сапожникам и т. д., детям следует трудиться. Кроме того, им следует изучать Библию, "а также научиться писать и считать".
Работный дом Фирмина не просуществовал долго за неимением средств, но его идеей воспользовались в Лондоне в конце XVII в., когда город переживал трудности из-за войны с Францией. Работные дома позволили местным налогоплательщикам, за счет которых эти заведения существовали, совместить долг перед бедными со своим желанием поделить последних на тех, кто заслуживал помощи, а кто нет. В открывшийся в декабре 1699 г. работный дом на Бишопсгейт поместили 100 детей, чтобы "спасти их от гибели". Ставилась благородная задача - "научить их работать, чтобы обеспечить им достойное существование и помочь стать полезными членами общества".
В январе 1700 г. Лондонское общество бедных, решив хоть как-то облегчить участь бездомных и брошенных детей, подобрало с городских улиц кучку малолетних оборванцев. Отмыв и переодев, их поместили в новый работный дом на Халф-Мун-Эллей рядом с Вмшопсгейт. Это была попытка приобщить обездоленных ребятишек к человеческому образу жизни: к постоянному жилищу, к посильном труду, к обучению грамоте, к профессии и, наконец, к Богу. Общественность, как явствовало из газетных публикаций, считала позором, что в таком почтенном христианском городе, каким был Лондон, не уделяется никакого внимания тому факту, что потенциальные преступники воспитываются в злодействе, невежестве, безделии, сквернословии и иждивенчестве с самой колыбели. А многочисленные мелкие чиновники и окружные судьи, в чьи обязанности входит остановить растущее зло, бездействуют.
Город жил в бешеном темпе, люди были очень практичные, занятые каждый своим делом, поэтому им некогда было остановиться возле нищего, посочувствовать ему или помочь чем-нибудь. Более того,
Женщины-бродяжки кочевали из ночлежки в ночлежку, и некоторые из них занимались воровством, чтобы прокормить своих детей вечно занятых и преуспевающих торговцев раздражали толпы бедняков на улице. Кроме всех прочих неприятностей, эти хулиганы и бродяги грозили спокойствию столицы, нарушая законы. В парламенте какое-то время велись жаркие дебаты о том, что с ними делать. Мелкие чиновники тоже ломали головы. Но ничего не менялось.
Многие считали, что виной распространения порока и преступности служила массовая безработица. "Не доводи меня до нищеты, и я не буду красть", - говорил герой произведения Дефо. Эти слова вполне могли относиться к Элеоноре Грейвноз, осужденной на смерть за кражу 6 ярдов кружева из магазина на Ковент-Гарден. Как она сама призналась священнику, великая нужда и неспособность достать хлеба для себя и своих четверых детей толкнули ее на преступление.
Многие считали, что причиной бедности были не только социальные проблемы. Бедняков винили во врожденном отсутствии нравственности, а потому единственным спасением считали заставить их работать, подчиняться строгой дисциплине. И тогда было придумано лекарство от порока - работные дома.
Так, Томас Фермин в 1670 г. основал работный дом на Литтл-Бритн-стрит, где "бедняки занимались производством полотна. Дети 5-6 лет зарабатывали 2 пенса в день, а кто постарше - и все 4 пенса. "Дети бедняков, воспитанные на улице, - утверждал он, - вредят обществу и самим себе. Сколько можно позволять им сбиваться в шайки и бродить по городу, пугая лошадей, кидая грязь в экипажи и оскорбляя прохожих? Нужно дать им работу, и этим помочь им самим, не дав привыкнуть бездельничать, и обществу, в чью пользу они станут трудиться". Фермин считал, что вместо пустых и глупых забав, которые лишь развивают воображение, которое совсем не пригодится будущим каменщикам, сапожникам и т. д., детям следует трудиться. Кроме того, им следует изучать Библию, "а также научиться писать и считать".
Работный дом Фирмина не просуществовал долго за неимением средств, но его идеей воспользовались в Лондоне в конце XVII в., когда город переживал трудности из-за войны с Францией. Работные дома позволили местным налогоплательщикам, за счет которых эти заведения существовали, совместить долг перед бедными со своим желанием поделить последних на тех, кто заслуживал помощи, а кто нет. В открывшийся в декабре 1699 г. работный дом на Бишопсгейт поместили 100 детей, чтобы "спасти их от гибели". Ставилась благородная задача - "научить их работать, чтобы обеспечить им достойное существование и помочь стать полезными членами общества".
Вас заинтересует
1 год назад
2 года назад
2 года назад
8 лет назад
8 лет назад
8 лет назад