Ответы
Ответ дал:
0
При изучении произведения И. Ф. Шиллер. «Перчатка» рассматриваются переводы В. А. Жуковского и М. Ю. Лермонтова. Переводы очень разные, отразившие индивидуальность двух замечательных поэтов. Использование двух разных переводов позволит создать проблему: каково соотношение перевода и оригинала, какова авторская позиция.
Два перевода – это два разных текста. Разных по настроению, по тем картинам, которые они вызывают в воображении читателя, по авторскому отношению к персонажам и их поступкам. Герои Жуковского кажутся старше лермонтовских. Красавица у Жуковского лицемерна и холодна и воспринимает поступок рыцаря как должное, а рыцарь выдержан и полон чувства собственного достоинства; лермонтовская же дама – легкомысленная кокетка, сердце которой, однако, воспламеняется любовью от поступка рыцаря, а сам он – юный и порывистый. В финале баллады рыцарь Жуковского действует внешне спокойно, приняв обдуманное решение и ничем не выдавая волнения страстей. Он бросает перчатку в лицо красавице, «холодно приняв привет ее очей» . А герой Лермонтова охвачен порывом отчаяния, просто-напросто обижен поведением своей дамы, «досады жестокой пылая в огне». Лермонтов создает напряжение лексикой – эпитетами, характеризующими зверей; Жуковский более эпичен, сдержан, чем Лермонтов.
У Жуковского отношения между героями более близкие («ты» , «мой рыцарь верный») , но дама лицемерна, холодна, а в конце лишь приветлива; у Лермонтова же дама откровенно испытывает своего поклонника (одного из многих) и после поступка рыцаря полна любви. Рыцарь же у Лермонтова более юный, горячий, порывистый, чем у Жуковского.) Главным итогом становится мысль о том, что переводчик переводит текст так, как он его понимает, видит, чувствует; он выявляет и выносит на первый план то, что его лично задевает, волнует; он не копирует, а преображает оригинальный текст. Особенно это справедливо в том случае, когда переводчик – сам большой поэт со своей творческой индивидуальностью.
Можно сказать о том, что в эпоху Лермонтова и Жуковского не было такой границы между своим и переведенным, как сейчас. Жуковский говорил, что у него почти все переводное и одновременно все его: поэт переводил то, что ему близко, и так, как он это понимал, – и потому выражал в стихах свою душу прежде всего. Все образованные люди, читавшие Жуковского и Лермонтова, знали немецкий язык и могли прочитать Шиллера в оригинале. Поэтому перевод знакомил их скорее не с Шиллером, а с Жуковским и Лермонтовым.
Почему Жуковский оставляет безымянной даму, а Лермонтов – рыцаря? (Кстати, у Шиллера оба героя названы по именам. )
1. Каждый переводчик оставляет имя у того героя, который взят им у автора. А второго героя он придумывает сам, он не такой, как у Шиллера, поэтому автор оставляет его безымянным.
2. Каждый переводчик оставляет имя у того героя, поступок которого для него важнее. Жуковский пишет, скорее, о поступке рыцаря, а Лермонтов – о поступке дамы.
3. Лермонтов пишет, скорее, лирическое стихотворение, поэтому его рыцарь – он сам, и поэт не дает ему имени.
Два перевода – это два разных текста. Разных по настроению, по тем картинам, которые они вызывают в воображении читателя, по авторскому отношению к персонажам и их поступкам. Герои Жуковского кажутся старше лермонтовских. Красавица у Жуковского лицемерна и холодна и воспринимает поступок рыцаря как должное, а рыцарь выдержан и полон чувства собственного достоинства; лермонтовская же дама – легкомысленная кокетка, сердце которой, однако, воспламеняется любовью от поступка рыцаря, а сам он – юный и порывистый. В финале баллады рыцарь Жуковского действует внешне спокойно, приняв обдуманное решение и ничем не выдавая волнения страстей. Он бросает перчатку в лицо красавице, «холодно приняв привет ее очей» . А герой Лермонтова охвачен порывом отчаяния, просто-напросто обижен поведением своей дамы, «досады жестокой пылая в огне». Лермонтов создает напряжение лексикой – эпитетами, характеризующими зверей; Жуковский более эпичен, сдержан, чем Лермонтов.
У Жуковского отношения между героями более близкие («ты» , «мой рыцарь верный») , но дама лицемерна, холодна, а в конце лишь приветлива; у Лермонтова же дама откровенно испытывает своего поклонника (одного из многих) и после поступка рыцаря полна любви. Рыцарь же у Лермонтова более юный, горячий, порывистый, чем у Жуковского.) Главным итогом становится мысль о том, что переводчик переводит текст так, как он его понимает, видит, чувствует; он выявляет и выносит на первый план то, что его лично задевает, волнует; он не копирует, а преображает оригинальный текст. Особенно это справедливо в том случае, когда переводчик – сам большой поэт со своей творческой индивидуальностью.
Можно сказать о том, что в эпоху Лермонтова и Жуковского не было такой границы между своим и переведенным, как сейчас. Жуковский говорил, что у него почти все переводное и одновременно все его: поэт переводил то, что ему близко, и так, как он это понимал, – и потому выражал в стихах свою душу прежде всего. Все образованные люди, читавшие Жуковского и Лермонтова, знали немецкий язык и могли прочитать Шиллера в оригинале. Поэтому перевод знакомил их скорее не с Шиллером, а с Жуковским и Лермонтовым.
Почему Жуковский оставляет безымянной даму, а Лермонтов – рыцаря? (Кстати, у Шиллера оба героя названы по именам. )
1. Каждый переводчик оставляет имя у того героя, который взят им у автора. А второго героя он придумывает сам, он не такой, как у Шиллера, поэтому автор оставляет его безымянным.
2. Каждый переводчик оставляет имя у того героя, поступок которого для него важнее. Жуковский пишет, скорее, о поступке рыцаря, а Лермонтов – о поступке дамы.
3. Лермонтов пишет, скорее, лирическое стихотворение, поэтому его рыцарь – он сам, и поэт не дает ему имени.
Вас заинтересует
1 год назад
1 год назад
2 года назад
8 лет назад
8 лет назад
8 лет назад
8 лет назад