Ответы
В Лингуаглоссе, на Сицилии, жила маленькая деревенская девочка по имени Мариэтта. Это был край фруктовых деревьев: персики, абрикосы, яркие гранаты, миндаль, чьи нежные розовые цветочки весной появлялись самыми первыми, и оливы, чьи листья всегда зеленые, и виноградные лозы с белыми и черными гроздьями в конце лета. Жизнь крестьян зависела от фруктовых деревьев. Они были их будущее.
Край фруктовых садов лежал у подножья большой горы с огненным сердцем и жерлом наверху. Иногда гора сердилась и выплевывала огонь и раскаленные докрасна камни в это жерло. А когда она очень сердилась, целая река расплавленных камней стекала вниз с горы несколько дней подряд, как будто из горшка убегала каша. Рыжее пламя поднималось высоко в воздух, с силой подбрасывая каменные глыбы, которые падали, куда вздумается. Иногда огненная река спускалась вниз и разрушала всё на своем пути, превращая цветущую землю в пустыню, и там, где она пробегала, воздух становился таким горячим, что невозможно было ни жить, ни дышать. Поэтому крестьяне, которые обрабатывали землю в тени горы, всегда жили в страхе, ожидая часа, когда гора рассердится и начнет гневно ворчать, а когда это случалось, они молились святому Антонию, чтобы он усмирил гнев горы и спас их фруктовые деревья от гибели.
В большом гневе гора бывала не очень часто, и Мариэтта впервые услышала, как гора ворчит действительно грозно, когда ей было семь лет. Однажды пришло утро, когда ее старший брат Джакомо оказался дома на день-другой, а она играла сама по себе на делянке, где росло ее собственное персиковое дерево. Ее деревце росло в дальнем углу сада, который принадлежал ее брату. Из всех фруктовых деревьев, которые росли здесь, ее деревце было всех ближе к горе. Джакомо посадил его для нее в тот день, когда она родилась, и она любила его больше всего на свете. Она разговаривала с ним, как с другом, а Джакомо иногда подшучивал над ней, спрашивая, как ее подружка поживает сегодня.
- Малышка-подружка очень веселая - обычно отвечала Мариэтта, когда дерево было в цвету, а когда на нем появлялись персики, она могла сказать: - Малышка крепкая и сильная. - А позже, когда персики бывали сорваны и съедены, Мариэтта отвечала: - Малышка-подружка ушла, она сегодня не выйдет поиграть со мной.
- Какая она, твоя малышка-подружка? - шутил Джакомо.
- Она такая хорошенькая, смеется, поет и танцует все время. Она носит зеленое платьице и веночек на голове. Сейчас ее нет - она пошла в гости к королю горы, хотя ей совсем не хотелось идти туда.
Джакомо смеялся и дергал Мариэтту за черные кудряшки, но старая бабушка Лючия, которая жила в доме и готовила еду, качала головой и бормотала:
- Может, и так, может, и так, кто знает.
В тот день, когда Джакомо отлучился, а Мариэтта собирала цветочки и разговаривала со своим персиковым деревом, она услышала какой-то гул в воздухе, какого прежде ни разу не слышала, и подумала: "Король горы на что-то рассердился". Услышав гул, все, кто работал среди деревьев - и мужчины, и женщины встали как вкопанные и стали смотреть на гору со страхом в душе.
Через некоторое время они поняли - случилось то, чего они боялись больше всего. Много ли, мало ли времени прошло после этого, но огненная река начала стекать с вершины горы и вскоре должна была добраться до цветущей деревни. В этот вечер старая Лючия сказала Мариэтте:
- Надо идти, идем.
- Куда мы пойдем? - спросила Мариэтта.
- В деревню, помолиться святому Антонию. Возьми с собой цветы.
Мариэтта взяла цветы, которые она нарвала утром, и пошла в деревню со старой Лючией.
Молодые и старые, женщины и мужчины стекались в деревню со всех сторон, а те, кто жил в этой деревне, уже оставили дома и стояли на коленях в церкви. Почти все приносили цветы и клали их к статуе святого Антония.
Мариэтта тоже положила цветы и опустилась на колени рядом с Лючией и начала молиться.
- Чего мне просить, мама Лючия? - спросила она.
- Проси, чтобы огонь не пал на нас.
Мариэтта просила до тех пор, пока не устали коленки. Она встала и увидела, что некоторые дети играют в густой тени высоких колонн. Она немножко поиграла с ними, потом прилегла и уснула тут же, в углу, а когда проснулась, увидела входящих в церковь людей, но их было намного больше. Крестьяне со склонов горы, женщины в накидках, а мужчины в старых красных плащах, отороченных мехом, - они вели с собою детей. У некоторых были огромные узлы с одеждой и с домашней утварью, в спешке увязанные перед тем, как они бросились прочь от огненной реки, которая спускалась на их дома.
Всю ночь люди стояли в церкви, молясь, чтобы река остановилась или повернула в сторону от их домов, а рано утром они вышли и стали смотреть на гору. С первого взгляда им стало ясно, что их молитва не принята и что огненная река продолжает наступать на их цветущую землю. Воздух был обжигающе горячим от ее приближения.