Нужен перевод помогите.
"Hold your noise!" cried a terrible voice, as a man started up from among the graves at the side of the church porch. "Keep still, you little devil, or I'll cut your throat!"
A fearful man, all in coarse gray, with a great iron on his leg. A man with no hat, and with broken shoes, and with an old rag tied round his head. A man who had been soaked in water, and smothered in mud, and lamed by stones, and cut by flints, and stung by nettles, and torn by briars; who limped, and shivered, and glared, and growled; and whose teeth chattered in his head as he seized me by the chin.
"Oh! Don't cut my throat, sir," I pleaded in terror. "Pray don't do it, sir."
"Tell us your name!" said the man. "Quick!"
"Pip, sir."
"Once more," said the man, staring at me. "Give it mouth!"
"Pip. Pip, sir."
"Show us where you live," said the man. "Pint out the place!"
I pointed to where our village lay, on the flat in-shore among the alder-trees and pollards, a mile or more from the church.
The man, after looking at me for a moment, turned me upside down, and emptied my pockets. There was nothing in them but a piece of bread. When the church came to itself,-for he was so sudden and strong that he made it go head over heels before me, and I saw the steeple under my feet,-when the church came to itself, I say, I was seated on a high tombstone, trembling while he ate the bread ravenously.
"You young dog," said the man, licking his lips, "what fat cheeks you ha' got."
I believe they were fat, though I was at that time undersized for my years, and not strong.
"Darn me if I couldn't eat em," said the man, with a threatening shake of his head, "and if I han't half a mind to't!"
I earnestly expressed my hope that he wouldn't, and held tighter to the tombstone on which he had put me; partly, to keep myself upon it; partly, to keep myself from crying.
"Now lookee here!" said the man. "Where's your mother?"
"There, sir!" said I.
He started, made a short run, and stopped and looked over his shoulder.
"There, sir!" I timidly explained. "Also Georgiana. That's my mother."
"Oh!" said he, coming back. "And is that your father alonger your mother?"
"Yes, sir," said I; "him too; late of this parish."
"Ha!" he muttered then, considering. "Who d'ye live with,-supposin' you're kindly let to live, which I han't made up my mind about?"
"My sister, sir,-Mrs. Joe Gargery,-wife of Joe Gargery, the blacksmith, sir."
"Blacksmith, eh?" said he. And looked down at his leg.
After darkly looking at his leg and me several times, he came closer to my tombstone, took me by both arms, and tilted me back as far as he could hold me; so that his eyes looked most powerfully down into mine, and mine looked most helplessly up into his.
"Now lookee here," he said, "the question being whether you're to be let to live. You know what a file is?"
"Yes, sir."
"And you know what wittles is?"
"Yes, sir."
After each question he tilted me over a little more, so as to give me a greater sense of helplessness and danger.
"You get me a file." He tilted me again. "And you get me wittles."
He tilted me again. "You bring 'em both to me." He tilted me again.
"Or I'll have your heart and liver out." He tilted me again.
Помогите пожалуйста нужен хороший перевод без переводчика.Заранее спасибо.
Ответы
Ответ дал:
11
- А ну, замолчи! - раздался грозный окрик, и среди могил, возле
паперти, внезапно вырос человек. - Не ори, чертенок, не то я тебе горло
перережу!
Страшный человек в грубой серой одежде, с тяжелой цепью на ноге!
Человек без шапки, в разбитых башмаках, голова обвязана какой-то тряпкой.
Человек, который, как видно, мок в воде и полз по грязи, сбивал и ранил себе
ноги о камни, которого жгла крапива и рвал терновник! Он хромал и трясся,
таращил глаза и хрипел и вдруг, громко стуча зубами, схватил меня за
подбородок.
- Ой, не режьте меня, сэр! - в ужасе взмолился я. - Пожалуйста, сэр, не
надо!
- Как тебя звать? - спросил человек. - Ну, живо!
- Пип, сэр.
- Как, как? - переспросил человек, сверля меня глазами. - Повтори.
- Пип. Пип, сэр.
- Где ты живешь? - спросил человек. - Покажи!
Я указал пальцем туда, где на плоской прибрежной низине, в доброй миле
от церкви, приютилась среди ольхи и ветел наша деревня.
Посмотрев на меня с минуту, человек перевернул меня вниз головой и
вытряс мои карманы. В них ничего не было, кроме куска хлеба. Когда церковь
стала на место, - а он был до того ловкий и сильный, что разом опрокинул ее
вверх тормашками, так что колокольня очутилась у меня под ногами, - так вот,
когда церковь стала на место, оказалось, что я сижу на высоком могильном
камне, а он пожирает мой хлеб.
- Ух ты, щенок, - сказал человек, облизываясь. - Надо же, какие толстые
щеки!
Возможно, что они и правда были толстые, хотя я в ту пору был невелик
для своих лет и не отличался крепким сложением.
- Так бы вот и съел их, - сказал человек и яростно мотнул головой, - а
может, черт подери, я и взаправду их съем.
Я очень серьезно его попросил не делать этого и крепче ухватился за
могильный камень, на который он меня посадил, - отчасти для того, чтобы не
свалиться, отчасти для того, чтобы сдержать слезы.
- Слышь ты, - сказал человек. - Где твоя мать?
- Здесь, сэр, - сказал я.
Он вздрогнул и кинулся было бежать, потом, остановившись, оглянулся
через плечо.
- Вот здесь, сэр, - робко пояснил я. - "Также Джорджиана". Это моя
мать.
- А-а, - сказал он, возвращаясь. - А это, рядом с матерью, твой отец?
- Да, сэр, - сказал я. - Он тоже здесь: "Житель сего прихода".
- Так, - протянул он и помолчал. - С кем же ты живешь, или, вернее
сказать, с кем жил, потому что я не решил еще, оставить тебя в живых или
нет.
- С сестрой, сэр. Миссис Джо Гарджери. Она жена кузнеца, сэр.
- Кузнеца, говоришь? - переспросил он. И посмотрел на свою ногу.
Он несколько раз переводил хмурый взгляд со своей ноги на меня и
обратно, потом подошел ко мне вплотную, взял за плечи и запрокинул назад
сколько мог дальше, так что его глаза испытующе глядели на меня сверху вниз,
а мои растерянно глядели на него снизу вверх.
- Теперь слушай меня, - сказал он, - и помни, что я еще не решил,
оставить тебя в живых или нет. Что такое подпилок, ты знаешь?
- Да, сэр.
- А что такое жратва, знаешь?
- Да, сэр.
После каждого вопроса он легонько встряхивал меня, чтобы я лучше
чувствовал грозящую мне опасность и полную свою беспомощность.
- Ты мне достанешь подпилок. - Он тряхнул меня. - И достанешь жратвы. -
Он снова тряхнул меня. - И принесешь все сюда. - Он снова тряхнул меня. - Не
то я вырву у тебя сердце с печенкой. - Он снова тряхнул меня.
паперти, внезапно вырос человек. - Не ори, чертенок, не то я тебе горло
перережу!
Страшный человек в грубой серой одежде, с тяжелой цепью на ноге!
Человек без шапки, в разбитых башмаках, голова обвязана какой-то тряпкой.
Человек, который, как видно, мок в воде и полз по грязи, сбивал и ранил себе
ноги о камни, которого жгла крапива и рвал терновник! Он хромал и трясся,
таращил глаза и хрипел и вдруг, громко стуча зубами, схватил меня за
подбородок.
- Ой, не режьте меня, сэр! - в ужасе взмолился я. - Пожалуйста, сэр, не
надо!
- Как тебя звать? - спросил человек. - Ну, живо!
- Пип, сэр.
- Как, как? - переспросил человек, сверля меня глазами. - Повтори.
- Пип. Пип, сэр.
- Где ты живешь? - спросил человек. - Покажи!
Я указал пальцем туда, где на плоской прибрежной низине, в доброй миле
от церкви, приютилась среди ольхи и ветел наша деревня.
Посмотрев на меня с минуту, человек перевернул меня вниз головой и
вытряс мои карманы. В них ничего не было, кроме куска хлеба. Когда церковь
стала на место, - а он был до того ловкий и сильный, что разом опрокинул ее
вверх тормашками, так что колокольня очутилась у меня под ногами, - так вот,
когда церковь стала на место, оказалось, что я сижу на высоком могильном
камне, а он пожирает мой хлеб.
- Ух ты, щенок, - сказал человек, облизываясь. - Надо же, какие толстые
щеки!
Возможно, что они и правда были толстые, хотя я в ту пору был невелик
для своих лет и не отличался крепким сложением.
- Так бы вот и съел их, - сказал человек и яростно мотнул головой, - а
может, черт подери, я и взаправду их съем.
Я очень серьезно его попросил не делать этого и крепче ухватился за
могильный камень, на который он меня посадил, - отчасти для того, чтобы не
свалиться, отчасти для того, чтобы сдержать слезы.
- Слышь ты, - сказал человек. - Где твоя мать?
- Здесь, сэр, - сказал я.
Он вздрогнул и кинулся было бежать, потом, остановившись, оглянулся
через плечо.
- Вот здесь, сэр, - робко пояснил я. - "Также Джорджиана". Это моя
мать.
- А-а, - сказал он, возвращаясь. - А это, рядом с матерью, твой отец?
- Да, сэр, - сказал я. - Он тоже здесь: "Житель сего прихода".
- Так, - протянул он и помолчал. - С кем же ты живешь, или, вернее
сказать, с кем жил, потому что я не решил еще, оставить тебя в живых или
нет.
- С сестрой, сэр. Миссис Джо Гарджери. Она жена кузнеца, сэр.
- Кузнеца, говоришь? - переспросил он. И посмотрел на свою ногу.
Он несколько раз переводил хмурый взгляд со своей ноги на меня и
обратно, потом подошел ко мне вплотную, взял за плечи и запрокинул назад
сколько мог дальше, так что его глаза испытующе глядели на меня сверху вниз,
а мои растерянно глядели на него снизу вверх.
- Теперь слушай меня, - сказал он, - и помни, что я еще не решил,
оставить тебя в живых или нет. Что такое подпилок, ты знаешь?
- Да, сэр.
- А что такое жратва, знаешь?
- Да, сэр.
После каждого вопроса он легонько встряхивал меня, чтобы я лучше
чувствовал грозящую мне опасность и полную свою беспомощность.
- Ты мне достанешь подпилок. - Он тряхнул меня. - И достанешь жратвы. -
Он снова тряхнул меня. - И принесешь все сюда. - Он снова тряхнул меня. - Не
то я вырву у тебя сердце с печенкой. - Он снова тряхнул меня.
Вас заинтересует
1 год назад
1 год назад
1 год назад
1 год назад
6 лет назад
7 лет назад