Ответы
Ответ дал:
1
Рыбакам из бригады Григория Афанасьевича Шадрина, моего отца, не везло. Вода в реке поднялась, и рыба ушла на глубину. Вскоре с юга подул тёплый ветер, но уловы оставались небольшими. Рыбаки отошли далеко в низовья Енисея и остановились в избушке, построенной когда-то учёной экспедицией. Там и остались ждать осеннюю путину.
Рыбаки отдыхали, чинили сети и снасть, ловили рыбу перемётами, а я каждый день ходил за кедровыми орехами — очень уж любили рыбаки это лакомство. Иногда я заглядывал в новые учебники, привезённые из города, готовился к школе. Вскоре шишек на ближайших кедрах не осталось, и я решил отправиться в дальний поход за орешками. По старинному обычаю мать заставила меня взять с собой краюшку хлеба и спички, а без ружья я никогда в тайгу не ходил.
Некоторое время я шёл по зарубкам на деревьях, не дававшим мне заблудиться. Набрав полную торбу шишек, я уже хотел возвращаться, и вдруг увидел огромного глухаря. Подобравшись поближе, я выстрелил и ранил птицу. Догнав раненного глухаря и свернув ему шею, я огляделся, но зарубок не нашёл. Я попытался найти знакомые приметы, но вскоре заблудился окончательно. Я вспомнил страшные рассказы о заблудившихся в тайге Заполярья, меня охватила паника, и я бросился бежать, куда глаза глядят.
Остановился я, только когда наступила ночь. Я разжёг костёр, и зажарил глухаря. Хлеб я решил приберечь на самый крайний случай. Ночь прошла тревожно — мне всё время казалось, что ко мне кто-то подкрадывается. Проснувшись, я влез на самое высокое дерево, чтобы выяснить, в какой стороне находится Енисей, но жёлтой полосы лиственника, которая обычно окружала реку, не обнаружил. Тогда я набрал полные карманы кедровых орехов и тронулся в путь.
К вечеру я уже начал замечать под ногами трявяные кочки, какие встречаются возле водоёмов. Однако вышел я не к Енисею, а к большому озеру, полному рыбы и непуганой дичи. Там я подстрелил несколько уток и устроился на ночлег. Мне было очень грустно и страшно. Я вспомнил свою школу, и пожалел, что хулиганил, не слушал на уроках, курил и давал табак первоклашкам из ненецких и эвенкских семей. Они курили с самого детства, но учительница запрещала, и теперь я был готов совсем бросить курить, только бы снова увидеть родную школу. Утром я пригляделся к рыбе, косяки которой стояли у берега, и понял, что она не озёрных, а речных видов. Это значило, что из озера должна вытекать речка, которая и приведёт его к Енисею.
В середине дня пошёл холодный осенний дождь. Я залез под развесистую пихту, съел драгоценную краюху хлеба, свернулся в клубок и задремал, а когда проснулся, уже смеркалось. Дождь ещё шёл. Я развёл костёр, и тут услыхал далёкий гудок парохода — Енисей был где-то рядом. К реке я выбрался на следующий день. Пока я раздумывал, куда идти, вверх или вниз по течению, мимо меня проплыл двухпалубный пассажирский теплоход. Напрасно я махал руками и кричал — капитан принял его за местного жителя и не остановился.
На ночь я устроился здесь же. Под утро я услышал звук, который могла издавать только выхлопная труба рыбосборочного катера-бота. Я бросил в костёр все припасённые дрова, начал кричать, стрелять из ружья, и меня наконец заметили. Капитаном бота оказался знакомым дядькой Колядой. Он и доставил меня к родным, которые уже пятый день искали меня в тайге.
Через два дня я отвёл всю рыболовную бригаду во главе с отцом к заповедному озеру, которое рыбаки стали называть Васюткиным. Рыбы в нём оказалось столько, что бригада переключилась на озёрный лов. Вскоре на районной карте появилось голубое пятнышко с надписью «Васюткино оз.». На краевую карту оно перекочевало уже без надписи, а на карте страны его мог найти только я сам
Рыбаки отдыхали, чинили сети и снасть, ловили рыбу перемётами, а я каждый день ходил за кедровыми орехами — очень уж любили рыбаки это лакомство. Иногда я заглядывал в новые учебники, привезённые из города, готовился к школе. Вскоре шишек на ближайших кедрах не осталось, и я решил отправиться в дальний поход за орешками. По старинному обычаю мать заставила меня взять с собой краюшку хлеба и спички, а без ружья я никогда в тайгу не ходил.
Некоторое время я шёл по зарубкам на деревьях, не дававшим мне заблудиться. Набрав полную торбу шишек, я уже хотел возвращаться, и вдруг увидел огромного глухаря. Подобравшись поближе, я выстрелил и ранил птицу. Догнав раненного глухаря и свернув ему шею, я огляделся, но зарубок не нашёл. Я попытался найти знакомые приметы, но вскоре заблудился окончательно. Я вспомнил страшные рассказы о заблудившихся в тайге Заполярья, меня охватила паника, и я бросился бежать, куда глаза глядят.
Остановился я, только когда наступила ночь. Я разжёг костёр, и зажарил глухаря. Хлеб я решил приберечь на самый крайний случай. Ночь прошла тревожно — мне всё время казалось, что ко мне кто-то подкрадывается. Проснувшись, я влез на самое высокое дерево, чтобы выяснить, в какой стороне находится Енисей, но жёлтой полосы лиственника, которая обычно окружала реку, не обнаружил. Тогда я набрал полные карманы кедровых орехов и тронулся в путь.
К вечеру я уже начал замечать под ногами трявяные кочки, какие встречаются возле водоёмов. Однако вышел я не к Енисею, а к большому озеру, полному рыбы и непуганой дичи. Там я подстрелил несколько уток и устроился на ночлег. Мне было очень грустно и страшно. Я вспомнил свою школу, и пожалел, что хулиганил, не слушал на уроках, курил и давал табак первоклашкам из ненецких и эвенкских семей. Они курили с самого детства, но учительница запрещала, и теперь я был готов совсем бросить курить, только бы снова увидеть родную школу. Утром я пригляделся к рыбе, косяки которой стояли у берега, и понял, что она не озёрных, а речных видов. Это значило, что из озера должна вытекать речка, которая и приведёт его к Енисею.
В середине дня пошёл холодный осенний дождь. Я залез под развесистую пихту, съел драгоценную краюху хлеба, свернулся в клубок и задремал, а когда проснулся, уже смеркалось. Дождь ещё шёл. Я развёл костёр, и тут услыхал далёкий гудок парохода — Енисей был где-то рядом. К реке я выбрался на следующий день. Пока я раздумывал, куда идти, вверх или вниз по течению, мимо меня проплыл двухпалубный пассажирский теплоход. Напрасно я махал руками и кричал — капитан принял его за местного жителя и не остановился.
На ночь я устроился здесь же. Под утро я услышал звук, который могла издавать только выхлопная труба рыбосборочного катера-бота. Я бросил в костёр все припасённые дрова, начал кричать, стрелять из ружья, и меня наконец заметили. Капитаном бота оказался знакомым дядькой Колядой. Он и доставил меня к родным, которые уже пятый день искали меня в тайге.
Через два дня я отвёл всю рыболовную бригаду во главе с отцом к заповедному озеру, которое рыбаки стали называть Васюткиным. Рыбы в нём оказалось столько, что бригада переключилась на озёрный лов. Вскоре на районной карте появилось голубое пятнышко с надписью «Васюткино оз.». На краевую карту оно перекочевало уже без надписи, а на карте страны его мог найти только я сам
Вас заинтересует
1 год назад
7 лет назад
7 лет назад
8 лет назад